Авторская колонка: 

Александр Македонский, провозглашенный земным воплощением Зевса - Амона, счел себя «законным владыкой» всех территорий, освещаемых солнцем. Римляне объявили, что своими завоеваниями распространяют по миру самые справедливые законы (идея Pax Romana). Все европейские империи Нового времени возникали на идее распространения христианского вероучения.

«Сейчас гонцы вернулись от границы
И говорят, что в мире все спокойно, –
Нас покорять никто не собирался…
Как жить теперь? Какой придумать выход?
На варваров – одна была надежда!»
(Константинос Кавафис «В ожидании варваров»).
 
Любой цивилизации присущи, по крайней мере, два универсальных признака: абсолютизированная система ценностей (сакрального или светского характера) и стремление распространить эти ценности на весь остальной мир. По этой причине, полноценная цивилизация в историческом ракурсе всегда предстает империей, и нет империи, которая не оправдывала бы свою экспансию стремлением распространить на ойкумену канонизированные ценности.

Разумеется, имперская экспансия преследует вполне «приземленные» цели: захват материальных ресурсов, контроль над важными с геополитической точки зрения территориями и т.п., однако (за очень редкими исключениями) не эти цели становятся идеологическим фундаментом имперской экспансии, а распространение и утверждение ее ценностей. История дает нам огромное количество примеров «ценностного» прикрытия имперской экспансии. Приведем несколько таких примеров.

Александр Македонский, провозглашенный земным воплощением Зевса-Амона, счел себя «законным владыкой» всех территорий, освещаемых солнцем. Римляне объявили, что своими завоеваниями распространяют по миру самые справедливые законы (идея Pax Romana). Все европейские империи Нового времени возникали на идее распространения христианского вероучения. Наполеон III оставил после себя знаменитый афоризм: «Некоторые говорят, что империя породит войну. Нет, империя – это мир!» Идеолог британского империализма Редьярд Киплинг утверждал, что завоевание далеких заморских территорий есть «тяжкое бремя белого человека», несущего свет цивилизации дикарям. Идеологи Российской империи, не мудрствуя лукаво, утверждали, что последняя должна расшириться "до естественных границ", то есть до океанов и горных хребтов. Тем не менее, Российская империя перешагнула и через Тихий океан (колонии в Америке), и через Кавказский горный хребет. Соединенные Штаты и их атлантические союзники на наших глазах совершают свою экспансию под знаменем распространения «ценностей демократии и прав человека».

У цивилизации и ее абсолютизированных ценностей должна быть антитеза, «темная зона» варварства и варварских ценностей. Ведь любое утверждение становится весомым и убедительным, если опирается на отрицание. В ранние периоды истории периферийные территории, лежащие вне ценностного ареала цивилизации, объявлялись варварскими явочным порядком, по факту их самобытности. Однако в нашу эпоху этого стало недостаточно: обвинение в варварстве требует обоснования. И тут возникли серьезные затруднения.

С крушением СССР исчезла последняя серьезная преграда на пути распространения западных ценностей. Один из ведущих аналитиков США Френсис Фукуяма объявил, что это событие знаменует собой «конец истории», поскольку, несмотря на остающиеся конфессиональные и культурные различия отдельных наций и государств, весь мир принял или готов принять примат либеральной демократии и рыночной экономики. Следовательно, как считает Фукуяма, исчезли все причины для серьезных идеологических конфликтов, которые и являлись традиционным механизмом, приводящим в движение историю.
 
Коротко говоря, Западная цивилизация неожиданно лишилась «варваров», поскольку все бывшие «варвары» или приняли ее систему ценностей, или стоят на пороге их принятия. Рухнувший СССР самим фактом своего крушения уничтожил на Западе главный для любой динамичной («пассионарной») цивилизации стимул к превращению в расширяющуюся империю. В самом деле: если весь мир или принял, или готов принять доминанту западных ценностей, то Запад лишается необходимости навязывать эти ценности силой. Это означает, что с исчезновением «варваров» исчезает внутренняя мотивация развития цивилизации, она обрекается на застой и неминуемый регресс. «Как жить теперь? Какой придумать выход? На варваров – одна была надежда!».

Если варваров нет – цивилизации нужно их придумать, создать. Эти «новые варвары» должны снова запустить движение истории, стать очевидной и несомненной антитезой цивилизации, послужить для нее «точкой отталкивания», фундаментом ценностного самоутверждения. Кроме того, ударная мощь и идеологическая оснащенность «новых варваров» должны достигать такого уровня, чтобы они представляли собой реальную угрозу не только для системы западных ценностей, но и для самого физического существования цивилизации. И, вследствие этой острой востребованности, появился в нашей жизни «международный терроризм».

Дебют «международного терроризма», как требует его медийный образ, был зрелищным и ужасающим: взрывы, сотни и тысячи жертв и, как апофеоз – крушение небоскребов в Нью-Йорке, финансовом центре всей западной цивилизации. Вслед за этим войска империи стали высаживаться по всему Ближнему Востоку и Центральной Азии. Началась война, запланированная на целую историческую эпоху. Война «цивилизации и варварства», «света и тьмы», «созидательного порядка и разрушительной стихии». Мир неожиданно вернулся к эпическим временам, когда мифы определяют реальность, а реальность неустанно и целенаправленно порождает мифы.

В современной политической мифологии «международный терроризм» определяется как «враг западной цивилизации» по определению и прочно увязан с Исламом и исламскими народами. О «международном терроризме» пишут в тысячах аналитических статей, о нем постоянно упоминают в своих выступлениях политики и государственные лидеры, ему посвящена почти вся деятельность наднациональных организаций (ООН, ОБСЕ и т.д.) и везде в той или иной тональности отмечается, что «международный терроризм» не имеет каких бы то ни было целей кроме одной – тотального уничтожения западной цивилизации. А если какие-нибудь западные диссиденты позволяют себе усомниться в существовании столь откровенных, лишенных всяческих полутонов, «черных злодеев», то эти сомнения нивелируются появляющимися одна за другой странными сектами в исламской оболочке, которые ужасают всех бескомпромиссно враждебными заявлениями и бессмысленной жестокостью.

Именно поэтому идеологи, финансисты, координаторы и рядовые бойцы «международного терроризма» все отчетливее предстают в аналитических дискурсах как порождение какой-то враждебной Западу и западному образу жизни метафизической стихии зла, слепых сил разрушения, бездумных фанатичных агрессоров. Можно заметить, что из перечня «международных террористов» как-то незаметно выпали члены баскской ЭТА, ирландской ИРА, цейлонских «Тигров освобождения Тамил-Илама» и других организаций, являющихся не врагами западной цивилизации вообще, а только врагами каких-то определенных стран, препятствующих их национальному самоопределению (Испании, Великобритании, Шри-Ланки и т.д.).

Вследствие этого многочисленным аналитикам стало очень легко отличать друг от друга «международных террористов» и «просто террористов». Если основная масса участников какой-то террористической организации исповедует Ислам, то это – «международные террористы», те самые бескомпромиссные, метафизические враги Запада и западной цивилизации. Если террористы исповедуют любую другую религию или языческий культ – то это «просто террористы»; они не хотят разрушить западную цивилизацию, они просто комбинированными (политическими и террористическими) методами решают свои узконациональные задачи.

Этно-политические требования, выдвигаемые «просто террористами» (пусть и отстаиваемые зачастую экстремистскими методами), могут, тем не менее, становиться предметом переговоров, взаимных уступок, каких-то промежуточных компромиссов. Ведь между «просто террористами» и государствами в системе западной цивилизации нет коренного антагонизма на ценностном уровне. Баски, ирландцы и тамилы требуют государственного суверенитета, однако не покушаются на базовые принципы западной цивилизации: парламентаризм, рыночную экономику, выборность органов государственной и местной власти, независимые суды, свободные СМИ и проч. В силу этих причин, они, по большому счету, для Запада не «варвары». Они – «свои», хоть и преступают законы.

Локализовав «новых варваров» в рамках исламской религии, лидеры и идеологи Запада вплотную придвинули нас к событиям, имеющим явное эсхатологическое наполнение. Причем, апокалиптический смысл этих событий просматривается как с позиций христианской эсхатологии, особенно ее протестантской версии (Армагеддон, последняя битва сил добра и зла), так и с позиций мусульманской эсхатологии, в соответствии с которой к концу времен носители всех религий и языческих культов станут союзниками в ожесточенной войне с исламской уммой. Иными словами, с точки зрения всех противостоящих сторон мир расколется на две враждебные части, а затем начнется череда предреченных аврамическими религиями сакральных событий, итогом которых станет Конец Света.

Нам не дано по внешним признакам определить, вступил ли мир в эсхатологический период своего существования. Сроки наступление этого периода – одна из тайн Всевышнего. Но мы можем видеть и понимать, что человечество, ведомое политиками как овны на заклание, вступило в полосу длительных кровавых катаклизмов.

Комментарии