Авторская колонка: 

Интересно, что у чеченцев нет ни одного «илли», посвященного имаму Шамилю. И это при том, что героями чеченских эпических песен становились и представители других народов, в том числе дагестанцы, и люди, жившие гораздо позже имама Шамиля. Не является ли это свидетельством того, что имам Шамиль не стал в чеченском этническом сознании подлинным героем?

Древние хронологии, относящиеся к «временам до потопа» или к «эпохе богов» и зафиксированные в Старом и Новом Свете, какими бы фантастическими цифрами они не оперировали дают при сложении число 9. Это число является символом полноты цикла, его завершенности, так как вслед за девяткой всегда начинается новый числовой цикл. Отмечая, что тот или иной допотопный царь жил сотни тысяч лет, посвященный давал понять, что названный им царь жил «положенное ему время», процарствовал «отмеренный ему срок». То есть, все эти гигантские числа, смущающие умы сторонников альтернативной истории, на самом деле являются символическими условностями. Отсюда следует еще один вывод о том, что с древнейших времен на земле существует особая международная каста «посвященных», представители которой прекрасно понимают символический язык чисел и иероглифов.


Т.н. рациональная наука проявляет свой скепсис не к «новому» вообще, а лишь к тем идеям, которые опираются не на материалистический концептуальный базис. Если исходной предпосылкой для какой-то научной идеи становится религиозная система, то эта идея уже изначально скомпрометирована в глазах ученых-материалистов. Если же вы развиваете идею на базе материалистической науки, а затем просто указываете на совпадение того результата, который вы получили, с тем утверждением, что содержится в религии, то у вас появляется шанс быть признанным в научном мире.

Дело касается и методов познания. Наука признает только «эмпирическую» стратегию и «дедуктивную» тактику в процессе познания, что само по себе есть отвержение религии, которая дает готовые установки для развертывания поиска. Вам говорят, что вы не можете опереться на факт религии, вы должны опираться на факт науки, и это при том, что факт религии остается неизменным, а факт науки меняется со временем. А это переводит вас в неустойчивую стихию перманентной девальвации «устоявшихся истин», и вы попадаете в среду, в которой нет ничего устоявшегося.

В то же время эмпиризм и дидактика не противоречат религии: их только нужно использовать в контексте Божественных истин. И тогда устраняется эта тягостная для пытливого ума дихотомическая развилка пути познания бытия.


История для многих людей и целых народов становится неким «священным писанием», в которое недопустимо вносить те или иные изменения, ибо это воспринимается как кощунство, как покушение на национальное достоинство народа. Первый уровень и первый урок исторического познания ребенок получает в виде набора мифов. В его мышление внедряются штампы, остающиеся для него ценностными ориентирами в восприятии действительности, и не только исторической.

Некоторые из этих детей, вырастая, становятся профессиональными историками, чья научная деятельность, тем не менее, не может освободиться от закрепившихся в раннем сознании исторических мифологем. В итоге «серьезная историческая наука» несет в себе те же мифологические оттиски жертвенности, трагизма, героизма и т.д., что внедрились во впечатлительное детское мышление. Вследствие этого «серьезные ученые» не борются с историческими мифами, а воспроизводят их снова и снова, слегка видоизменяя и транслируя новым поколениям в виде «базовых научных истин». Поэтому резонно было бы поставить вопрос: насколько реалистична изучаемая нами мировая история?


Почему образ Волка в описаниях большинства народов представлен резко отрицательным? Волк, конечно, хищник, но ведь хищниками являются и многие другие звери, нашедшие почетное место в фольклоре и геральдике, например, львы, орлы или леопарды. Потом, кажется, я понял в чем дело: неприязнь к волку объясняется тем, что он не просто хищник, а, скажем так, околочеловеческий хищник, нападающий на достояние людей, на домашний скот. Волк – враг цивилизации, враг устроенного быта. Волк – метафизическая антитеза пса – защитника человеческого имущества, цивилизации. Символ «свободного волка» по всем позициям противостоит символу «цепного пса». И потому волк стал эмблемой «варварских дружин», которые сокрушали застойные цивилизации, придавая динамику историческим процессам.
В древние времена, когда Единобожие, истинная религия представляла собой только «островки» в океане язычества, миром почти безраздельно владели силы зла. Это было реальное зло: его проявления в виде нечистых духов, демонов, бесов ощущалось людьми повсеместно. Люди видели «богов» (демонов), общались с ними, получали от них приказы и знания. Обряды вызывания сил зла, которые существуют сегодня в практике сатанистов, это обряды языческой религии, которые проводились жрецами.

Состязание Мусы и Харона (мир им) с египетскими магами – это состязание двух сил: божественных, ангельских и демонических. Строительство пирамид и других загадочных сооружений древности и знания, на которые опирались строители, было возможным лишь при содействии темных сил, находящихся в каком-то сотрудничестве с земными владыками и посвященными-жрецами. Это была в полном смысле этого слова совместная цивилизация людей и демонов. Прислужники демонов одновременно с этим являлись социальной элитой в отношении обычных людей. За свою преданную службу силам зла они получали власть, богатства, все земные наслаждения и соблазн «вечной жизни», то есть весь тот каталог утех, которыми соблазнял Адама (мир ему) Иблис. История надежно упрятана под покровами «социальных закономерностей» и перечнем фактов, и раскрыть ее – значит обнажить ее демоническую сущность.

Пророки приходили в буквальном смысле спасать этот мир от гибели. Зло уходило в подполье, в «тайные общества». Но теперь пророки больше не придут для спасения, и зло уже перестает таиться в подполье: оно шаг за шагом становится обыденным фоном человеческого бытия.


История, как предмет изучения, должна учитывать не только факты прошлого, но и их отражение в мировоззрении поколений. Для истории интерпретация факта не менее важна, чем сам факт. Важность эта обусловлена тем, что реакция людей на событие предопределяет направление новых событий, их идеологическое содержание. И таким образом история из «академической науки» превращается в нечто живое, злободневное, то есть в политическую идею, формирующую настоящее и будущее. Исторический факт через его интерпретацию порождает новый – заранее заданный – факт. Таким становится смысл истории, если вывести ее за рамки «чистого познания».
Чеченское выражение «акха нах» («дикие люди», «дикари») означает буквально «безземельные», «неземледельческие», «не территориальные» (то есть, скорее всего, «кочевые») люди». «Кха» – обрабатываемое поле, «а» – частица отрицания. То есть, «акха нах» – это люди, не возделывающие землю. И это не столько оскорбительная дефиниция, сколько характеристика образа жизни. Что касается термина «акхарой» («дикие звери»), то здесь, в отличие от одомашненных животных, подразумеваются животные, живущие вне земледельческих поселений.

Комментарии