Авторская колонка: 

Задание было рискованным, но Адлан не раз справлялся с этим – нужно было на предельной скорости пронестись по проспекту, обстреливаемому со всех сторон, и доставить в Президентский дворец оружие, боеприпасы, медикаменты и продукты.

Трофейный БТР-80 со снятыми сидениями для десанта был плотно уставлен ящиками и заправлен под завязку. Бронемашина стояла под прикрытием высотных домов за площадью «Минутка». Адлан осмотрел ее – если не считать цепочки пулеметных пробоин на левом боку, она была как новенькая, даже защитная краска выглядела свежей. БТР был захвачен пару недель назад на вокзале и с тех пор Адлан не расставался с ним. Как-то так сложилось, что доставка необходимых припасов на блокированные участки обороны Грозного стало основным занятием ополченца. Повесив на антенну зеленый ичкерийский флаг и наспех нарисовав на боках башни геральдических волков, Адлан считал, что обезопасил себя от чеченских гранатометчиков и пулеметчиков. Что касается русских, то они били издалека и часто наугад, хотя в последнее время у них, судя по всему, появились корректировщики, засевшие на верхних этажах высотных домов. С особой интенсивностью русские обстреливали широкий проспект Авторханова (бывший Ленина), оставшийся единственной «дорогой жизни» для гарнизона Президентского дворца.

Дул промозглый ветер, по лицу хлестал мокрый снег. Город, или, вернее, то, что от него осталось, гулко рокотал привычным шумом боя, не стихающего ни днем, ни ночью. Черные клубы дыма бесчисленных пожарищ поднимались в низкое свинцовое небо и там смешивались с тучами.

Адлан, поеживаясь на утреннем холоде, проверил груз и расписался на каком-то помятом бланке, который дал ему Иса – заведующий военным складом. Ворча, что даже война бессильна против бюрократов, он залез в БТР и завел двигатель. Запахло горящим дизельным топливом. Дав двигателю хорошенько поработать на холостом ходу, Адлан вывел бронемашину на улицу и, коротко помолившись Всевышнему, поехал в сторону железнодорожного тоннеля, постепенно увеличивая скорость. На спуске в тоннель он набрал максимальный ход и вылетел из-под бетонных сводов на широкий проспект.

БТР мчался мимо почерневших от копоти, дымящихся домов, мимо подбитых танков, мимо изгрызенных крысами и одичавшими собаками трупов русских солдат. Чеченцы, небольшими группами засевшие на нижних этажах по обе стороны проспекта, привычно наводили на БТР гранатометы, но, увидев флаг на антенне, убирали грозное оружие.

До перекрестка с улицей Субботников Адлан добрался без всяких приключений, но дальше начался столь мощный артиллерийский обстрел, что бронемашину начало качать, как корабль в штормовой ветер. Взрывные волны накатывали все сильнее, по броне били осколки, а потом произошло то, во что так и не поверили шестеро чеченских разведчиков, пробиравшихся через руины на улицу Заболотного – не поверили, хотя все произошло на их глазах. Раздался особенно сильный взрыв, видимо, ракеты; БТР окутало пламенем и дымом, и когда дым рассеялся, бронемашина исчезла. Исчезла без единого обломка, без единого следа.

Разведчики постояли несколько минут, обсуждая произошедшее, но потом решили, что БТР просто унесся дальше по проспекту и куда-то завернул, чтобы в укрытии переждать обстрел. Только самый младший из них, шестнадцатилетний паренек из Гудермеса, долго вспоминал это исчезновение и пытался рассказать о нем, но, постоянно натыкаясь на ухмылки и переглядывания слушателей, счел за лучшее забыть этот странный случай.

Заведующий военным складом Иса, не дождавшись возвращения Адлана ни в тот день, ни на другой, ни через неделю, списал груз и вздохнул, подумав, что парень-то был совсем молод и погиб, так мало повидав в своей жизни.

2.

Но Адлан не погиб. Невообразимый пылающий грохот швырнул его в небытие, где не было ни света, ни проблеска мысли, ничего. Но потом в нем пробудился слух и громкий непрерывный звук, напоминающий стрекот вертолетного винта, пронзил его мозг болевыми импульсами. Он открыл глаза и звук резко ослаб, превратившись в жужжание обыкновенной мухи, летающей где-то у уха. В лицо его уперлась зеленая ветка, просунувшаяся в смотровой люк. Кроме жужжащей мухи да слабо доносящегося птичьего гомона ничто не нарушало тишину. Адлан дотронулся до ветки рукою и почувствовал прохладу и сочность его листьев. Вдруг его охватила невероятная, холодящая мысль о том, что он умер и теперь пребывает где-то в ином мире, где нет обугленного, сотрясаемого взрывами города, нет трупов, нет неистребимого запаха пороха и гари, а есть проказливо жужжащая муха, щекочущая ухо, есть птицы, поющие в гулкой тишине и эта зеленая гибкая ветка, гладящая листьями его лицо. И воздух пах совсем не гарью, а дивной прохладой летнего леса.

Неужели это рай? – пришла в голову мысль, но потом он улыбнулся – разве БТРы попадают в рай вместе с людьми? А он сидел именно в своей бронемашине. И тело по-прежнему слушалось его – натренированное тело двадцатитрехлетнего боксера, бывшего когда-то чемпионом Дальневосточного военного округа в среднем весе, а теперь бойца армии генерала Дудаева.

Адлан вылез наружу. БТР стоял в самой гуще дремучего леса, окруженный со всех сторон вековыми деревьями. Было жарко и он непроизвольным движением расстегнул молнию меховой военной куртки. Затем снял вязаную шерстяную шапку и пригладил промокшие от пота волосы. Прыгнув на землю, он раздвинул ветви, вглядываясь в тенистые глубины леса, но кроме буйных зарослей ничего не увидел.

Где-то за порогом сознания билась паническая мысль, которую он не хотел пускать в мозг, отгоняя ее прочь размышлениями о подробностях окружающего его мира: как красив этот девственный вековой лес, как великолепно смотрится сквозь сочную зелень ослепительное, густо-синее небо без единого облачка, как дивно струится сквозь листву золотистый ливень солнечных лучей…

Но долго обманывать себя невозможно и, разбрызгивая все прочие мысли, в сознание властно вошел и заполнил его до предела вопрос: «ГДЕ Я?».

Действительно, как получилось, что человек попал из грохота боя в мирную тишину, из промозглой зимы – в знойное лето, из города – в лес?

Поиск ответов на эти вопросы уводил за порог привычной реальности, в мир, где оборваны все причинно-следственные связи и Адлан решил, что все со временем, наверное, прояснится, а пока…

А пока нужно было найти людей, ибо только люди дают ответы на вопросы и только с людьми обретаешь уверенность в том, что мир, окружающий тебя непознаваемой загадкой, все же реален и поддается логическому осмыслению.

Успокоив смятенное сознание этим решением, Адлан забросил куртку и шапку в открытый люк, прихватил свой автомат и шагнул в лес.

3.

Отойдя десяток шагов от БТРа, Адлан обнаружил сырую, узкую лесную дорогу с извилистыми следами от тележных колес и бесчисленными отпечатками подкованных лошадиных копыт. Он нахмурился, осмысливая вывод, читаемый в этих следах, но тут его слух уловил какой-то ровный, плещущий шум и он понял, что вблизи, где-то за поворотом дороги, протекает большая река. Адлан зашагал в эту сторону, настороженно оглядываясь по сторонам и не забывая, что он солдат на идущей вот уже второй месяц войне. Через несколько плавных изгибов дорога привела его к широкой светлой реке с крутыми берегами, поросшими травой и кустарником. Дорога, не доходя до берега, резко сворачивала на юг, и пока Адлан стоял, глядя на вольные струи воды, сзади донесся топот копыт.

Адлан резко повернулся и увидел около двух десятков всадников в косматых папахах и черкесках, увешанных всевозможным оружием. Встреча ошеломила обе стороны, Адлан почувствовал, что сходит с ума, ибо никак с концом двадцатого века не стыковались кремневые ружья и пистолеты, которые угрожающе глядели на него черными зрачками стволов. Адлан просто стоял и смотрел на всадников, не делая никаких движений, и на его лице было написано такое неподдельное изумление, что всадники недоуменно переглянулись. Наконец один из них заговорил на ломаном русском языке:

-- Эй, кто ты? Мюжги? Салти?

Услышав родные интонации, Адлан немного пришел в себя и спросил по-чеченски:

-- Вы чеченцы?
-- Да, хвала Всевышнему! А ты кто?
-- Я тоже чеченец.

Всадники снова переглянулись и кое-кто из них опустил оружие. Воцарилось молчание. Адлан стоял, застыв в неподвижности, не решаясь поверить в реальность происходящего и надеясь, что скоро все разъяснится и это безумие схлынет, исчезнет, обернется миражом.

Между тем всадники устроили совещание, сбившись в плотную группу вокруг предводителя, восседающего на горячем вороном коне. Адлан не слышал, о чем они говорят, но ловил недоверчивые взгляды, которые летели в его сторону. Наконец предводитель, коренастый человек лет сорока пяти, подъехал к нему и сказал:

-- Мы не знаем, кто ты. Одежду, которая на тебе, мы видим впервые. Можешь ли ты назвать свое селение и тайп?
-- Родом я из Майртупа, но живу в Грозном. Мой тайп – Акки.
-- Повтори, где ты живешь?
-- В Грозном, – ответил Адлан, обреченно подумав, что, возможно, он очутился во времени, когда и Грозного еще не было.

Среди всадников пронесся ропот и многие лица нахмурились. Предводитель положил ладонь на рукоять кинжала.

-- Грозный! Не о крепости ли ты говоришь, построенной этим псом Ярмолом?
-- Да, я слыхал, что Грозный построил именно этот пес, – ответил Адлан, стараясь вспомнить, когда именно генерал Ермолов заложил крепость Грозную. Он лишь смог вспомнить, что произошло это во времена Таймин Бийболата.
-- Значит, ты служишь русским? – спросил предводитель со смесью из ненависти и презрения в голосе.

И тут Адлан не выдержал. Распугивая птиц на деревьях и заставляя шарахнуться лошадей, он захохотал так громко, что из глаз его брызнули слезы. Он согнулся пополам, потом упал на землю и бился в хохоте как в конвульсиях. Затем, когда эта истерика прошла, он поднялся с земли и, весело глядя в лицо предводителя, сказал:

-- Прости мне мой смех. Если бы ты и эти люди знали, из какого Грозного я сюда прибыл… Но, может быть, я и расскажу об этом, но только вряд ли кто-нибудь мне поверит. Делайте что хотите, я ваш гость.

Последняя фраза возымела почти магическое действие. Предводитель подозвал к себе самого младшего среди всадников, подростка лет пятнадцати, и велел ему посадить Адлана на круп своего коня.

-- С дозволения Аллаха мы узнаем, что ты за человек, откуда ты пришел и что делаешь в этом лесу. А теперь поедем в наше селение. Гостей мы умеем принимать.

С этими словами предводитель махнул рукой и кавалькада всадников рысью помчалась по берегу Сунжи на юг.

Трясясь на крупе коня, Адлан думал, что нужно благодарить судьбу, что его не забросило к динозаврам. Что ни говори, но он среди своего народа, а поломать голову над чудом провала во времени у него, судя по всему, еще будет срок.

(Продолжение следует)

Комментарии